Скандальный тамбовский блогер Олеся Павлова обещала устроить проблемы ребёнку-инвалиду «вплоть до смерти»

Тамбовские соцсети в последние недели напоминают бесконечный сериал, сценарист которого в какой-то момент решил, что обычных оскорблений уже недостаточно.

В центре истории — скандальный тамбовский блогер Олеся Павлова.

За несколько недель наружу выползли старые переписки, записи и рассказы людей, которые утверждают, что сталкивались с ней раньше. И если убрать из этой истории взаимные обиды, репосты, благотворительные сборы и разборки блогеров, остаётся довольно неприятный набор формулировок: убить, уничтожить, оставить без работы, добраться до родственников и детей.

Началось всё с довольно бытовой для соцсетей истории. Павлова организовала сбор средств для помощи семьям погибших и пострадавших после атаки на котовский Wildberries и разослала блогерам просьбу распространить информацию. Одной из получателей рассылки стала Светлана Решетова. Почти одновременно у её подруги Кристины _krisrom, которая находилась в отъезде с шестилетним сыном Леоном, пропала собака Хани. Решетова активно включилась в поиски, пост о пропавшей собаке появился и у Павловой. А потом возник вопрос: почему собаку блогеры репостят, а благотворительный сбор — не все? Решетова ответила встречными претензиями. Среди них — отсутствие понятной отчётности по сбору и, мягко говоря, своеобразная манера общения человека, который просит окружающих помогать людям.

Дальше обычная блогерская пикировка неожиданно съехала совсем в другую сторону. Кристина позже опубликовала переписку, где сначала звучит фраза:

«Пусть Решетова ей деньги собирает. И все те, кто пиарился тогда на поиске её собаки».

А затем:

«Иначе я приложу максимум усилий, чтобы с ребёнком было много проблем. Вплоть до смерти».

Причём, по словам самой Кристины, Павлова почему-то решила, что её сын получает помощь благотворительного фонда, который она пиарила. Кристина отдельно поясняла: никаких денег через этот фонд на Леона не собирали. Но ребёнок в конфликт всё равно попал. И это был далеко не последний подобный эпизод.

В другой опубликованной переписке от имени Павловой появляется:

«Просто теперь мамашка инвалида — тамбовский мем».



А следом — обещание устроить «вечный троллинг инвалида».

Позже уже Кристина Миронова публично написала, что лично столкнулась с оскорблениями и угрозами от Павловой, а её ребёнок с ОВЗ, по словам женщины, также подвергался унижениям и угрозам в Интернете.

«Это не первый эпизод и не единичный случай», — утверждает Миронова.

Но настоящий фестиваль человеколюбия начался после того, как конфликт переключился на Светлану Решетову.

Здесь лексика уже становится такой, что некоторые рэперы могли бы взять на вооружение фразы Павловой в будущих баттлах.



В опубликованном сообщении от имени Олеси Павловой говорится:

«Это не выгорание. Это желание убить человека. Самым мерзким способом. И наблюдать, как эта сука будет ползать в крови».

В другом:

«Я буду портить всё, с чем она связана. Пускай останется без работы. Либо понервничает».

После этого подписчики действительно начинают выяснять, где работает Решетова. В канале Павловой появляется отдельный блок «Что делать с Решетовой», где обсуждаются негативные отзывы заведению и другие способы создать проблемы по месту её работы. Но и это оказалось не пределом.

Павлова пишет:

«Я знаю 12 вариантов уже, как уничтожить её, её родственников, детей, работу и т.д.»

И тут же заранее отвечает тем, кому могло прийти в голову задать вполне логичный вопрос:

«Любители спросить, причём тут ребёнок, закройте глаза и ушки. Вам будет неприятно».



В другом большом посте Павлова рассуждает, что хочет увидеть, как «кишки и мозги этой суки сползают по стенкам её дома», и сама пишет, что ей нужна помощь психолога, чтобы её мысли и желания «не перешли к действиям».

Сама Решетова тоже оставаться в образе безмолвной жертвы не стала. Она начала публично отвечать Павловой, выкладывать её сообщения, собирать негатив и заявила, что тоже «подключила товарищей — только не на словах».



Так обычный тамбовский блогерский биф окончательно превратился в соревнование, кто страшнее сформулирует отношение к оппоненту.

Только вот Кристина, судя по опубликованной переписке, в какой-то момент хотя бы попыталась выйти из этого интернет-болота и предложила Павловой встретиться лично.

Павлова от встречи отказалась, сославшись в голосовом сообщении на плотный график.



А уже в августе Кристина снова начала вытаскивать старый архив: переписки, голосовые и сообщения, после чего к истории подключились люди, утверждающие, что тоже сталкивались с подобным поведением. И здесь выяснилось, что желающих рассказать свою историю оказалось заметно больше двух блогеров.






К депутату Тамбовской городской Думы Елене Кулаковой обратилась инициативная группа жителей. По словам депутата, среди заявителей — родители детей с инвалидностью, родственники участников СВО, предприниматели и другие тамбовчане. Кулакова сообщила примерно о ста подписях под письменными обращениями и примерно 20 участниках личного приёма. В переданных ей материалах, по словам депутата, заявители говорят об угрозах, унижении человеческого достоинства и призывах к травле. Материалы направлены в Следственный комитет.





После этого Павлова решила показать, что выбранный стиль общения менять пока не собирается.

Комментируя историю с депутатом, она написала, что было бы неплохо, чтобы народные избранники занимались «не х..й занимались, а реальными проблемами граждан»*, предположила, что на ней просто решили «пропиариться», и завершила вопросом:



«Нужен мой развёрнутый комментарий? Или на х* её шлём?»**

В каком-то смысле даже удобно: далеко ходить за иллюстрацией к манере общения не пришлось.

Теперь уже правоохранительным органам предстоит разбираться, какие из опубликованных сообщений действительно принадлежат Павловой, в каком контексте они были сделаны и есть ли основания для правовой оценки угроз.

Взрослые люди могут сколько угодно материть друг друга, выяснять, кто кому завидует, кто кого не репостнул и кто кому испортил настроение. Но дети-то здесь при чём? «Вплоть до смерти», «уничтожить детей», «вечный троллинг инвалида» — это уже совсем не похоже на смешную блогерскую перепалку. И если всё это действительно произносилось именно так, как сейчас показывают участники конфликтов, то проблема уже явно не в том, что кто-то кого-то неудачно назвал в сторис.

Проблема в том, где у публичного человека вообще заканчиваются эмоции и начинается ответственность за собственные слова.

Наш канал в МАХ

Редакция

Новости на Блoкнoт-Тамбов