Алексей Пучнин: Отстаивать интересы родного места, или О пользе регионального лоббизма

18–20 сентября пройдут выборы депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации и Тамбовской областной Думы. 

Однако разговор с экс-председателем тамбовского регионального избиркома Алексеем Пучниным мы решили посвятить не ходу избирательной кампании, а региональному лоббизму — тому, как регионы представляют и отстаивают свои интересы на разных уровнях власти.

Алексей Сергеевич — юрист, кандидат юридических наук, общественный деятель, президент Научно-исследовательского фонда «Практика» имени Б. Н. Чичерина. В разные годы он возглавлял избирательные комиссии Тамбовской области и Санкт-Петербурга, работал в сфере государственного и политического управления, участвовал в реализации проектов в российских регионах. В июле 2026 года Пучнин был награждён орденом Дружбы.

Блокнот Тамбов: Алексей Сергеевич, с кем мы сегодня разговариваем — с юристом, общественным деятелем? Как Вас представить читателю?

Алексей Пучнин: Юрист и общественный деятель — пожалуй, так. Хотя, если говорить о том, чем я непосредственно занимаюсь, здесь нужно чуть подробнее объяснить. Это антикризисное политическое управление, работа в российских регионах по поручениям Администрации Президента России. То есть образование — это одно, а круг практических задач уже другой, более конкретный.

БТ: Депутатом Вы ещё не были. А в чём, на Ваш взгляд, заключается главная работа народного избранника?

Aлексей Пучнин: Я бы начал с интересов людей и территории, которую он представляет. Есть полезные начинания исполнительной власти региона, и им необходимо помогать. Если свести это к одной мысли, получится лоббирование интересов родного края. Слово, возможно, для кого-то непривычное, но именно так я эту задачу и понимаю.

БТ: Вы сразу заговорили о лоббизме. Слово действительно непривычное, да и воспринимают его по-разному.

Алексей Пучнин: Непривычное — согласен. А вот отрицательного смысла я бы в него заранее не вкладывал. Посмотрите, о чём идёт речь: у региона, у отрасли, у компании есть свои приоритеты, свои инициативы. Кто-то должен ими заниматься, последовательно их отстаивать. Ведь нельзя сказать: раз нам не нравится название, давайте вообще этого делать не будем. Работа от этого никуда не исчезнет. Для меня лоббизм — как раз название такой вполне реальной и необходимой деятельности.

БТ: Тогда давайте разберёмся: что именно стоит за этим понятием?

Алексей Пучнин: В основе — представительство интересов. Есть те, чьи интересы нужно выразить, и есть люди, которые занимаются этим предметно, постоянно. Вот их и называют лоббистами. Но одним человеком дело, конечно, не ограничивается. Возникают связи между политическими институтами, внутри самой политической элиты, между властью и экономическими субъектами. Всё это и образует лоббистские взаимодействия. Поэтому я говорю об институте представительства, о части политической системы. Понятие широкое, а конкретная работа всегда связана с чьими-то определёнными интересами.

БТ: То есть под одним названием могут скрываться совершенно разные направления работы?

Aлексей Пучнин: Да, и здесь полезно разделять, кто представляет интересы и где он это делает. Если речь об органах законодательной власти, это законодательный лоббизм. Если взаимодействие идёт с исполнительной властью — ведомственный. Там работают так называемые группы давления. При этом за ними могут стоять бизнес, отдельные отрасли, общественно-политические институты. А когда субъект Федерации продвигает свои интересы на федеральном уровне, мы говорим уже о региональном лоббизме. Это давно привычная практика, хотя само слово по-прежнему вызывает вопросы.

БТ: А насколько далеко уходит эта практика в нашей истории? Она ведь не вчера появилась?

Алкексей Пучнин: Конечно, не вчера. Тут мне как человеку с историческим и юридическим образованием особенно интересно посмотреть назад. Возьмите Российскую империю: выборы в представительные органы были устроены по сословному, куриальному принципу. Гласного избирали от определённого круга людей, и от него ожидали, что он будет заниматься их задачами. Уже в этом можно увидеть элементы лоббизма.

Затем, в 1906 году, появилась Государственная Дума — с ней связано развитие законодательного лоббизма. В Думе были представлены торгово-промышленные, отраслевые, территориальные, партийные интересы. И когда мы говорим о фракциях, я бы не сводил всё исключительно к партийной принадлежности: по конкретному вопросу могло возникнуть и ситуативное объединение интересов. То есть менялись формы, а само представительство никуда не девалось.

БТ: С империей понятно. Но как это сочеталось с советской системой?

Aлексей Пучнин: А в советской системе это было очень развито. Предприятия, отрасли, территории боролись за ресурсы, финансирование, за право разместить у себя новое производство. Я недавно читал у Юрия Никифорова исследование «Соперники Тольятти: борьба волжских городов за новый автозавод как частный случай регионального лоббизма эпохи позднего социализма». Там хорошо показано, как это происходило.

Сейчас мы воспринимаем АвтоВАЗ и Тольятти как нечто неразделимое. Но место для завода ещё нужно было выбрать. Сначала рассматривали 112 вариантов, затем осталось 39, потом — шесть. В исследовании приведены ходатайства руководителей Татарской АССР, Ульяновской и Ярославской областей: каждая территория объясняла, почему завод нужен именно ей. В итоге выбрали Тольятти, Куйбышевскую область. Вот вам вполне конкретная история о конкуренции регионов за большой промышленный проект.

БТ: И для Тамбовского края способность отстаивать свои интересы тоже многое определяла?

Aлексей Пучнин: На мой взгляд, да. Причём это касалось не только территорий: и отрасли, и отдельной организации без таких возможностей было трудно развиваться. Если говорить о Тамбовской губернии, я связываю слабость её лоббистских позиций в том числе с тем, как её воспринимал Центр после Антоновского восстания. Репутация мятежного, враждебного региона, как я считаю, мешала отстаивать экономические интересы.

Можно долго рассуждать, какой была бы наша экономика, если бы индустриальный рывок затронул нас иначе. Мы остались преимущественно аграрной территорией. Но ведь сегодня вопрос ещё и в том, как распорядиться этим ресурсом. Продовольствие, обеспеченность ресурсами становятся всё более значимыми для государств. Значит, и на сельское хозяйство нужно смотреть с этой стороны: как использовать то, что у области уже есть, как превратить это в преимущество. Лоббистская работа здесь тоже нужна.

БТ: Если вернуться к сегодняшнему дню, у всех регионов свои лобби?

Aлексей Пучнин: Свои интересы есть у каждого, и часто они складывались десятилетиями. Посмотрите, насколько различаются территории: одни живут добывающей промышленностью и экспортом, другие — крупные торгово-промышленные центры. Есть аграрные области Центрального Черноземья, есть республики Северного Кавказа. Это разные группы интересов, а внутри каждой — ещё и задачи конкретного субъекта. Поэтому и лобби у них свои, и способы работы разные. Плюс есть отдельные крупные фигуры, через которых интересы региона получают представительство. Одной схемой всё это не опишешь.

БТ: А если говорить об организациях — кто может заниматься такой работой?

Aлексей Пучнин: Например, торгово-промышленная палата. Причём я бы сказал, что для неё это не просто возможное направление, а одна из задач. Она представляет бизнес, помогает доносить его интересы до органов государственной власти, работает над репутацией местных компаний. Если смотреть на это через нашу тему, перед нами профессиональный участник экономического лоббизма. То есть не обязательно искать только отдельного влиятельного человека: есть и институты, для которых такое представительство — содержание работы.

БТ: Мы уже несколько раз вернулись к сельскому хозяйству. Что в его случае нужно лоббировать?

Aлексей Пучнин: Здесь как раз много вполне предметных вопросов. Налоги, тарифы, бюджетные дотации, распределение инвестиций, законодательство. Всё это влияет на условия, в которых работает отрасль. И ещё — отношения с другими отраслями: от того, насколько они выгодны сельскому хозяйству, зависит его конкурентоспособность. Поэтому аграрный лоббизм не какое-то отдельное исключительное явление. Это отраслевой лоббизм, применительно к сельскому хозяйству. Отрасль должна иметь возможность отстаивать свои интересы там, где принимаются значимые для неё решения.

БТ: Раз речь зашла о законодательстве, вернёмся к депутатам. Внутри парламента тоже идёт лоббирование?

Алексей Пучнин: Разумеется. Парламент региона как раз и собирает представителей разных интересов. Депутат представляет свой округ, людей, которые там живут. Но округа ведь неодинаковые: у них разная специализация, разные задачи. Поэтому внутри самого парламента тоже возникает лоббизм — его можно назвать внутренним. В этом смысле депутатам так или иначе приходится быть лоббистами.

И я бы не ограничивал разговор одной политикой. Неформальное представительство интересов существует шире — в том, как вообще устроено управление развитием региона, как взаимодействуют разные участники этого процесса. Парламент здесь важная часть, но далеко не единственная.

БТ: Тогда личный вопрос: себя Вы к лоббистам относите?

Aлексей Пучнин: Вы сейчас напомнили мне «Адъютанта его превосходительства». Помните, мальчик Юра спрашивает героя Юрия Соломина: «Пал Андреич, вы шпион?» И в ответ: «Видишь ли, Юра…» Вспомнился этот эпизод.

Но здесь мне объясняться с таким смущением не приходится. Да, мне хотелось бы качественно заниматься этой работой: представлять интересы Тамбовской области на разных уровнях, содействовать решению значимых для неё вопросов. Именно это я и имею в виду, когда говорю о региональном лоббизме.


Новости на Блoкнoт-Тамбов